В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь, и было у него три сына. Рос у его дворца дивный сад, а в саду том - яблонька любимая, с золотыми яблоками.
Повадилась однажды жар-птица прилетать в сад и клевать золотые яблоки. Обратился тогда царь к сыновьям: «Кто поймает жар-птицу, тому полцарства отдам».
В первую ночь пошёл в сад старший сын, да заснул и не услышал, как прилетела жар-птица. Во вторую ночь пошёл караулить средний сын и тоже всё проспал.
В третью ночь пошёл в сад младший сын, Иван-царевич. Сидит он час, другой - вдруг осветился сад ярким сиянием. Иван-царевич изловчился и схватил жар-птицу за хвост, да не смог удержать, улетела она, а в руках у него осталось лишь сияющее перо из её хвоста. Иван-царевич отдал перо отцу. С тех пор не летала больше жар-птица в сад.
А царю захотелось, чтобы жар-птица жила у него во дворце. Послал он старших сыновей странствовать, чтобы нашли и привезли ему жар-птицу, а младшего никак не хотел отпускать. Но Иван-царевич уговорил отца отпустить его и отправился в путь.
Долго ли, коротко ли ехал он, видит - столб в поле стоит, а на столбе надпись: «Кто поедет прямо - будет холоден и голоден, кто поедет направо - коня потеряет, кто поедет налево - сам погибнет». Подумал Иван-царевич и поехал направо. На третий день пути повстречался ему серый волк: «Зачем едешь сюда? Будет мёртв твой конь», - сказал волк и съел коня.
Погоревал Иван-царевич, погоревал, да делать нечего - пошёл пешком. Шёл он целый день, устал так, что валится с ног. Тут нагнал его серый волк: «Жаль мне тебя, Иван-царевич. Садись на меня и скажи, куда тебя везти». Иван-царевич всё рассказал, и помчал его волк быстрее коня. Остановились они у каменной стены, волк и говорит: «За этой стеной в саду, в золотой клетке, сидит жар-птица. Ты её возьми, но клетку не трогай. А то быть беде!»
Иван-царевич забрался в сад, вынул жар-птицу из золотой клетки и хотел уже идти обратно, да не удержался - прихватил и клетку. В тот же миг поднялся шум и звон. Стражники прибежали, Ивана-царевича поймали и отвели к своему царю. Пришлось добру-молодцу рассказать тому царю всю правду.
Рассказал Иван-царевич, зачем он жар-птицу украсть хотел. «Что ж ты так, - говорит царь, - пришёл бы ты ко мне по добру, я бы тебе жарптицу отдал, а теперь придётся тебя посадить в темницу. Однако, если сослужишь мне службу, добудешь для меня коня златогривого - отпущу тебя и жар-птицу отдам».
Пришёл Иван-царевич к волку в великой печали, рассказал про свою беду. Волк и тут помог ему, домчал до тридевятого царства, остановился у белокаменных конюшен и наказал строго: «Коня златогривого возьми, а уздечку золотую не трогай!» Взял Иван-царевич коня, повёл из конюшни, да не удержался и уздечку прихватил. Тут пошёл гром и шум, конюхи царевича схватили и к своему царю отвели. Поведал Иван-царевич царю всю правду. Подумал царь, постыдил Ивана-царевича и говорит: «Если привезёшь мне из тридесятого царства Елену Прекрасную, то я вину твою прощу и коня отдам златогривого».
Пришёл Иван-царевич к волку, рассказал про свою беду. Тот поругал его, а потом велел себе на спину садиться и помчался стрелой в государство, где королевна Елена Прекрасная жила.
Примчались они в то государство. На этот раз серый волк оставил Ивана-царевича под дубом дожидаться, а сам отправился ко дворцу, перескочил через золотую решётку, схватил королевну и прибежал с ней к Ивану-царевичу. Иван-царевич и Елена Прекрасная полюбили друг друга с первого взгляда. Велел волк Ивану-царевичу садиться рядом с Еленой Прекрасной и помчал их тёмным лесом, чистым полем. Остановились они на ночлег. Увидел волк, что Иван-царевич пригорюнился, и спрашивает: «Что грустишь, молодец?» - «Полюбил я Елену Прекрасную, не могу её на коня златогривого променять». - «Не горюй, я тебе помогу».
Легли они спать в лесу. Утром Иван-царевич проснулся и видит перед собой коня златогривого с золотой уздечкой и жар-птицу в золотой клетке. А волк и Елена Прекрасная ждут, когда он проснётся.
Вернулся Иван-царевич домой на коне златогривом, отцу жар-птицу привёз, а себе - невесту. Обрадовался царь и велел свадьбу сыграть. И стали они жить-поживать да горя не знать. 

Back to top